Купить траву бошки в бресте



Комментарии

...Василий Иванович, а ты армией командовать могёшь? - Могу. - А фронтом? - Могу, Петька, могу. - А всеми вооружёнными силами Республики? - Малость подучиться, смогу и вооружёнными силами. - Ну, а... в мировом масштабе, Василий Иванович,...
Это ведущая сила Единства, Духовности, стремления к Высшему Идеалу Народного Счастья - без Труда и прочих канительных Забот. Перегар, по всей видимости. Это наши русские писатели, композиторы, артисты всех времён и народов СССР. Это реки...
Потому что был ГОСТ Рыночная консервация по тому что Да потому, что ССР лучше, чем Россия ! Буквовок много читать.. . Ведь все просто: тогда промышленность не умела еще химичить. В СССР кроме водки и бычков в томате небыло ничего не...

Новости по теме

Видео
Из Вконтакте

Купить траву бошки в бресте

Глава 5. Продолжение. Как только начало рассветать, проснулась Бриенна. Свой день, сулящий множество хлопот, она начала с потягушек, во время которых вытянулась, казалось, на добрых пару-тройку дюймов. При этом она зевнула так, точно хотела заглотить целого вепря. Станнис, как и обещал, начал отлёживаться и выздоравливать, восстанавливая силы и попутно отдавая жене распоряжения. Впрочем, жена была не глупа – точнее, глупа была не всегда – и сама знала свои обязанности. Коих с захворавшим мужем явно прибавилось. Охота на живность лесную, разделка и приготовление добычи на костре, собственноручно разведённом на хворосте, собранном лично ею, – вся эта «прелесть» походного быта легла на широкие женские плечи Бриенны. Однако ноша эта, похоже, не очень-то давила на неё, не вынуждала кряхтеть и стонать, смахивая с чела ручейки пота. Более того, Бри умудрялась ещё и потчевать больного травами всякими лечебными, опять же, лично ею собранными. Откуда у жены вдруг оказались навыки травницы, Станн понятия не имел, мог лишь предположить, что знания эти она обрела во время посещений близлежащих деревушек, в кои они порой наведывались, чтоб купить чего для хозяйства иль продать-обменять что-нибудь. Вот, видать, жена и завела знакомство с травницей местной, разузнав о свойствах целебных трав всяких. С мейстером ей, конечно, не тягаться знаниями своими скудными, но, всё же, кое-что она могла сварганить из лепестков, стебельков, корешков и прочей подножной зелени. Однако, её врачевание травами больше походило на пытки. То ли дело в травах, то ли в самой «травнице» – сказать трудно. Очевидным было лишь то, что раненый, подвергнутый лечению травяными отварами, испытывал, скорее, мучение, нежели облегчение. После каждой дозы этих лекарств, настойчиво предлагаемых заботливой супругой, желудок больного буквально корчился от боли, и, казалось, живот разорвёт изнутри. «Не могу понять, – причитал Станнис, испытывая очередные болезненные спазмы, – ты пытаешься исцелить меня, или добить? Если второе, то, прошу, прояви милосердие: ударь ножом в сердце. Только перестань пичкать меня этой отравой!» Но Бриенна была неумолима, и продолжала этот адский курс лечения, подмешивая свою отраву в пищу, которую преподносила изголодавшемуся мужу с настолько невинным лицом, что еда принималась тут же, без подозрений. Но, как только всё съедалось и лекарство начинало действовать, Станнис жаловался на жуткие боли, буравя Бриенну взглядом, полным обиды и упрёка. «Должно быть, тетерев плохо прожарился», – обычно отвечала на это Бри, устремив ввысь задумчивый взор. Лже-Станнис с огромнейшим удовольствием наблюдал за страданиями недовольного пациента, ухмылялся, мерзко хихикал и отпускал в его адрес всякого рода колкости. Это так же доставляло Станнису определённые неудобства. Спустя пять дней он с нескрываемой ненавистью взирал на обоих мучителей. Лишь когда удалось поменять жареного рябчика, предназначенного для пленника, на своего, точно такого же, – тогда ему полегчало. Он от души порадовался, любуясь, как двойника выворачивает наизнанку, извергая наружу содержимое желудка в виде зелёной жижи. После этого лже-Станнис на некоторое время притих и улыбался гораздо реже. Забот у Бриенны было хоть отбавляй, но, помимо всего прочего, она нашла время и на одежду мужа, изодранную наёмным убийцей в попытках исполнить заказ. Кое-как она заштопала и портки и рубаху, от чего те стали похожи на нищенское тряпьё беднейшего из беднейших представителя самых низов общества. Хоть это подобие одежды и было ужасным на вид, оно, как-никак, могло быть полезным при холодах, значительно усиливающихся с каждым днём. Жаркие летние деньки остались лишь в памяти – Север, наконец, вспомнил, что он север. Шесть дней они провели в уютной лесной ложбине, пока Станнис не настоял на скорейшем отбытии. Бри говорила что-то о ненужной спешке, о его всё ещё нездоровом состоянии и о том, что не помешала бы ещё пара дней постельного режима, включающего в себя, в том числе, и приём лекарств растительного происхождения. Но, Станнис был полон решимости, уверял, что набрался сил и чувствует себя как никогда здоровым. К тому же их сын, Бристан, нуждается в помощи гораздо больше, чем он, – напомнил ей Станнис. Этот аргумент оказался достаточно весомым, чтобы убедить Бриенну в необходимости свернуть лагерь и продолжить путь. На утро седьмого дня они так и поступили, покинув, наконец, это место стоянки, уже успевшее приесться как самому Станнису, так и его желудку в частности. Путь их пролегал по узкой лесной дороге, порядком заросшей и хранящей следы лишь диких животных. Из чего можно было заключить, что здесь редко ступала нога человека – хоть и была тропа эта творением ног человеческих. Это не особо волновало чету Баратеонов – дорога вела их на северо-восток, в сторону Тюленьего Залива, – это главное, а прочее – не важно. Станнис сразу же отказался ехать верхом, сославшись на то, что он, дескать, достаточно отсидел задницу за шесть дней своего ничегонеделания и был бы очень рад размять ноги, пройдясь пешочком. Бриенна же была рада оседлать коня: она за эти же шесть дней набегалась вдоволь. Безликий шёл впереди этой процессии, со связанными за спиной руками. Верёвка стягивала его запястья одним концом, другим была привязана к луке седла. Кроме этого, пленного не выпускали из виду две пары глаз, одна из которых постоянно держала в руках лук с наложенной на него стрелой, готовой в любой момент сорваться с тетивы и пресечь попытку бегства. Бриенна не могла не заметить, как за последние несколько дней внимание Станниса к пленному возросло. Чуть ли не каждый раз, когда она смотрела на него, он смотрел на безликого. И во взгляде его улавливалось волнение. Вот и сейчас, когда они неспешно брели по заброшенной лесной дороге, держа пленника на привязи поодаль от себя, она видела мрачного напряжённого мужа, не спускающего с безликого пристального взгляда, который, казалось, вот-вот прожжёт тому спину. Хотя, первым делом спину могла прошить и стрела, ненароком сорвавшаяся с натянутой тетивы. Это вполне могло произойти, учитывая то состояние, в каком Станнис сейчас пребывал. А он был сама подозрительность. – Ты чем-то обеспокоен, муж мой? – решила таки поинтересоваться Бри. – Боишься, как бы он не сбежал? – Зачем ему бежать? – прошептал в ответ Станн, не сводя глаз с пленника. – Его цель здесь, идёт рядом с ним… – Ты слишком усердствуешь, охраняя его. – Бриенна перевела взгляд на лже-Станниса. Тот послушно семенил впереди, не выказывая ни малейшего желания бежать, иль ещё чего учудить. – Просто знай, моё предложение всё ещё в силе. – Предложение?.. – Станнис чуть замедлил шаг, бросив на неё косой взгляд. – Убить его, – пояснила она. – Убить?.. – переспросил он, замедлившись ещё больше. – Ну да, убить. Зарубить мечом, пронзить сердце, свернуть шею, или перерезать глотку – и вся недолга! Станнис вздрогнул, взявшись за горло. Остановился совсем, посмотрел на пленного, задумался. – Нет, – произнёс он с ноткой неуверенности. – Он ещё может нам пригодиться. Не знаю, для чего, но думается мне, рано ему ещё в пекло идти. Впрочем… – Дашь знать, как определишься. – буркнула Бри и дёрнула поводья, велев коню двигаться дальше. Поразмыслив немного, Станнис вложил стрелу в колчан и, догнав Бриенну, пристроил лук у седла. – Моего меча вполне достаточно, чтоб усмирить взбунтовавшегося пленника, случись такое, – пояснил он в ответ на вопросительный взгляд жены. – Разумеется, – улыбнулась она, принимая из рук мужа и колчан со стрелами. Близился вечер и следовало бы подыскать удобное место для ночлега. Посему они свернули с дороги в лесную чащу, углубляясь в неё в поисках этого самого места, где спокойно смогли бы развести огонь, приготовить на нём подстреленного по пути зайца, набить им ноющие от голода желудки и, растянувшись в полный рост на звериных шкурах, как следует отлежать бока. И место такое они нашли. С уже разведённым огнём… Густые заросли ежевики, через которые они продирались, внезапно расступились, открыв им крохотную полянку с едва горящим костром. Место это было надёжно укрыто окружающей его густой растительностью – то, что нужно для стоянки на ночь. Вот только одинокий костерок этот… Не было рядом с ним ни души живой, ни утвари всякой походной, – лишь россыпь обглоданных мелких костей, некогда принадлежавших, по всей видимости, зверью лесному, ставшему пищей тому, кто совсем недавно трапезничал у этого костра. Станнис хотел поделиться с Бри мыслями насчёт увиденного, но прилетевшая неведомо откуда стрела прервала его намерения, воткнувшись глубоко в мягкую почву в полудюйме от его ступни. Из-за деревьев и кустов неспешно начали показываться люди. Неприятной наружности, вооружённые грубыми клинками, чьи рукояти сжимали мозолистые пальцы с чёрными от забившейся под них грязи ногтями. В ноздри ударил резкий запах какого-то вонючего пойла – им разило буквально от всех новоприбывших. Однако движения их были чёткими и вполне уверенными – словно и не от них веяло стойким ядрёным перегаром. Основной составляющей их одежды было всякое тряпьё неопределённого цвета, но виднелись, так же, и более изысканные ткани. На одном и вовсе оказался даже кожаный доспех – вполне пригодный для защиты, учитывая множество отметин, оставленных на нём оружием недруга. Но вмятины на его совершенно лысой голове наталкивали на мысль, что ему попадался противник и порасторопней, предпочитавший бить по бошке, нежели по доспеху. Другой – приземистый и самый широкий из них – был облачён в довольно благовидный камзол бурого цвета, привлекательность коего портили лишь жировые пятна, покрывающие его дорогую ткань. Не исключено, что большая часть костей, разбросанных вокруг костра, были обглоданы именно им. Его выпирающее пузо и остатки пищи в спутанной седеющей бороде свидетельствовали о его большой охоте пожрать. Его внезапная отрыжка, приглушённая сомкнутыми пухлыми губами, как бы подтвердила сей факт.